Елок бояться – по Киеву не ходить

Автор: Варвара Козлова

Студент Курсов журналистики в Киеве (Медиа-Школа Валерии Губренко)

Одни боятся темноты, другие пауков, клоунов, третьи — высоты или замкнутого пространства… Я вот до ужаса боюсь белых кошек, боюсь и все. Какими милыми, мягкими и пушистыми они бы не казались. Все началось с того, что в нашем доме поселилась именно такая, белая, разноглазая, породистая сатана. И по какой-то своей кошачье-дьявольской причине, своей жертвой она выбрала именно меня. В один прекрасный день эта «белая смерть» решила устроить настоящую расправу, и когда дома никого не было, она накинулась на меня, вцепившись когтями в руки, ноги, расцарапала спину и лицо. Конечно мои ранения не столь велики, но душевная травма и котофобия( или, если по-научному, айлурофобия) похоже остались со мной надолго. Интересно, от каких необычных фобий страдают жители Киева?

 

Татьяна, 42 года, риелтор.

Это случилось в канун Нового Года, когда мне было около шести. Мы с бабушкой наряжали «новогоднюю красавицу»,  когда бабуля отошла ненадолго взять нитки для игрушек. А у меня в руках была красивенная звезда, и я хотела во что бы то не стало первой повесить ее на верхушку. Не прошло и минуты, как я, стоя на табурете, пыталась дотянуться до самого верха и стать королевой праздника. Но елка не выдержала моих стараний и рухнула вместе со мной, табуретом, красной коммунистической звездой и остальными игрушками на пол. С тех пор боюсь новогодних елок, гирлянд и прочих украшений. Муж смеется надо мной, мол уже не маленькая, а во время праздников одну дома не оставишь, потому что там…елка. Да и дети не понимают, почему мама не хочет вешать дождик и даже смотреть в сторону праздничного дерева. А я не могу и все, как переклинило. Бывает, прохожу мимо елки ночью и вздрагиваю. А предновогодний Майдан? Я туда ни ногой.

Антон, 25 лет, финансист.

Многие знакомые считают меня психом, но у меня есть странная фобия. Я боюсь, что проснусь Гитлером. Я не знаю откуда это взялось, как давно, и как от этого избавится, но каждую ночь, перед тем как уснуть, я с ужасом представляю, что завтра я проснусь никем иным, как фюрером. Друзья смеются, даже кличку мне дали – Адольф, говорят, что мне пора в психушку. И вы не поверите, я там был! Сказали, что все в порядке, я не Гитлер, и вероятность того, что им стану, крайне мала. Вот только это меня не успокаивает. Спасает лишь одно. Каждое утро я совершаю свой маленький ритуал: проверяю нет ли усов.

Николай, 68 лет, пенсионер.

Я готовлюсь к войне с инопланетянами. Тридцать два года мы с товарищем изучаем уфологию(наука о неопознанных летающих объектах) и пришли к выводу – человечеству есть чего бояться. На нас непременно нападут. Конечно, все, что показывают современные молодежные фильмы – полная чушь. Инопланетяне – это не зеленые человечки с большими глазами. Они вооружены, вооружены похлеще любой ядерной державы. Они уже убивают нас один за другим. Вы думаете, откуда все эти неожиданные смерти, исчезновения? Это все они, межпланетные захватчики, которые уже готовятся к оккупации человечества. Люди им не нужны, их интересует земля, воздух, ископаемые. И вы не думайте, что я не готовлюсь к их появлению. У меня есть личный чемодан со всем необходимым содержимым, для того, чтобы покинуть Землю: противогаз, консервы, Библия, медикаменты, несколько книг. Инопланетяне – это не шутка.

Елена, 34 года, учитель математики.

Для меня это турникеты в метро. Настоящий ад. Я сама родом из провинции, и вот уже 15 лет не могу привыкнуть к этим штуковинам. Мне все кажется, что сейчас пойду и меня раздавит этими подземными щупальцами, не смотря на то, бросила я жетон, или нет. Это все потому, что я раньше очень спешила, и меня часто прихлопывало турникетом. Синяки оставались. А теперь все. Как только идти – внутри меня маленькая паника. Я даже, знаете, с закрытыми глазами их прохожу, чтоб не так страшно. А порой бывает, особенно если толпа, так и вовсе через «тётеньку» иду, так как-то спокойней.

Виктор, 42 года, бухгалтер.

Головных уборов боюсь. Терпеть не могу, когда что-то находится на моей голове: панамка, кепка, шляпа, шапка, что угодно. Чувствую, как она сдавливает мои виски, сразу краснею и обливаюсь потом. Хочется немедленно снять ее, омерзительный дискомфорт. Мама рассказывала, это у меня с детства. Еще в колясочке стягивал с себя всякие чепчики и прочее. Была только одна шапка, которую я терпел, так я ее до 5 лет носил. Остальные – никак, сразу начинал плакать, кричать и стаскивать их. И на плавание не взяли из-за этого. Надо ведь в шапочках, а я на себя обычную одеть не могу, а тут еще и облягающая. Зато никаких проблем со «снимите головной убор в помещении». Вот правда начинаю лысеть, зимой становится прохладно. И немного обидно, я же  обожаю мотоциклы, а без шлема колесить не могу, слишком опасно.

Ирина, 29 лет, домохозяйка.

Не могу есть сладкое на людях. Просто какой-то дурацкий страх всей жизни – чтобы кто-то смотрел, как я ем конфеты, мороженое, печеньки. Аж дрожь пробежала. И раньше не могла. То ли в детстве переела конфет, то ли ела их как-то смешно, в памяти не отложилось, зато отложилось в подсознании. Бывает предложат шоколадку, а я их хочу, и знаю, что не могу съесть, если рядом кто-нибудь находится. Муж сначала не понимал: пришли в ресторан, а я в упор не хочу дессерт. Или гуляем в парке а я ни сладкую вату, ни мороженое. Думал, капризничаю. Если бы! Боюсь. А сейчас привык, даже говорит, я у него особенная.

Игорь, 57 лет, водитель маршрутки.

Число 22 – вот мой страх. Всегда у меня какие-то проишествия с ним связаны. Ну во-первых, в 22 года у меня был самый неудачный период: выгнали из института, сжег квартиру, к тому же чужую, разбил папину машину, он потерял работу, так еще и женился я неудачно. Кстати, по иронии, развелся я через 22 года, после огромного скандала с женой. А еще бывает в 22 часа чашку разобью, или на 22ой минуте матча любимой команде гол забьют. Стараюсь обходить это число стороной, оно меня пугает. Я даже не еду никогда, если у меня в маршрутке 22 человека, на всякий случай. И если мне надо на 22 этаж, всегда выхожу на 21ом, и потом поднимаюсь. Или вот, в супермаркете был у меня случай, купил продуктов на 22.22 грн, так у меня чуть инфаркт не приключился, пришлось докупить чего-нибудь, чтобы не попасть под влияние страшного числа.

Борис, 61 год, охранник.

Фобия? Детофобия… есть такая? Боюсь большого количества детей. Видите-ли, своих детей у меня нет, но я уже 30 лет работаю в школе охранником, так мне эти дети в страшном сне снятся. Снится часто: я сижу, привязанный к стулу, а они бегут на меня в огромном количестве, как стадо саранчи, и звонок этот пронзительный слышится. Просыпаюсь в холодном поту. И самые страшные – это самые маленькие. Кажется, что они захватят меня и будут пытать, и каждый будет кричать «Что?», «Как?», «Почему?», и не по очереди, а все вместе, хором. Брр. Жуткое зрелище.

София, 21 год, оффициантка.

Боюсь не понять шутку. В школе никогда не могла определить, где смеяться, когда кто-то рассказывал веселую историю, и надо мной вечно издевались. «Как до жирафа» — это про меня. Дошло до того, что я выискивала тонны шуток в интернете, покупала сборники анекдотов, пыталась настроить себя на юмористический лад. В итоге оказалось, что шутки моих одноклассников просто были несмешными, а страх до сих пор остался. Очень переживаю, что засмеюсь в неправильном месте, когда кто-то пытается пошутить, и чувствую настоящее облегчение, когда угадываю момент.

Андрей, 24 года, менеджер.

Не знаю, что это за фобия, но я ощущаю дискомфорт, когда вижу мягкие овощи. Я имею в виду те, которые уже прошли пик своей зрелости и скоро сгниют. Отвратительно. Я не говорю уже про то, чтобы притронутся к мягкому овощу, или того хуже, скорее невозможно – съесть его. Мягкий овощ – самое мерзкое, что я могу себе представить. Мне кажется, что он смотрит на меня. Например, мягкий баклажан или мягкий помидор. Это хуже, чем любое насекомое. Я начинаю паниковать, как баба. И прошу кого-то немедленно убрать овощ с моих глаз, так как сам я этого сделать не могу. А мой самый страшный кошмар – упасть в бассейн, доверху забитый мягкими овощами, хуже сюжета и быть не может. Настоящий конец света. Мне захотелось помыться.

 

Любопытно, что около 60 процентов жителей столицы до дрожи боятся высоты, из них половина ужасается, находясь во тьме. 20 процентов киявлян до чортиков пугаются при виде насекомых, еще 10 на дух не переносят змей, а остальные 10 процентов обладают своими уникальными фобиями.

 

 

Оставьте комментарий

���������

on-line курс
пишущей
журналистики