Антин Мухарский — Бомонд или ярмарка тщеславия

Андрей Бондаренко

курсы журналистики Валерии Губренко

газета «Вечерний город»

Антин Мухарский - Бомонд или ярмарка тщеславия, Интервью студента Kурсы журналистики Валерии Губренко Киев

Антин Мухарский - Бомонд или ярмарка тщеславия, Интервью студента Kурсы журналистики Валерии Губренко Киев

 

Антин Мухарский — актёр, телеведущий, шоумен и кантри-певец известный своей экстравагантностью и первоначальным образом – «человек в белом, стучащий в двери со стиральным порошком».

Бомонд или ярмарка тщеславия

 

— Антин, вы интересная, незаурядная личность в нашем бомонде. Как вы себя с ним ассоциируете?

 

— На самом деле трудно называть бомондом то, что мы имеем сейчас, поскольку бомонд – это культурологическое понятие, творческое, а не материальное и заключает в себя, прежде всего, интеллектуалов и эстетов, а не нуворишей и людей, ограбивших свой народ и кичащихся своим материальным достатком.

 

Нувориш – это человек с созданным им капиталом, который хочет всем заявить, что я богатый, вы должны меня уважать, у меня есть статусный автомобиль, статусная жена, статусные часы и т.д. и т.п. К бомонду это не имеет никакого отношения, скорее всего он андеграундный. Есть некие авторитеты в среде искусства, которые объединяют в себе качества человека бомонда. Но такая жизнь средствам массовой информации не интересна, поскольку её невозможно разместить на рекламных площадях. Очень четко надо разделять, либо это тусовка, где происходит ярмарка тщеславия, либо это бомонд, который сейчас находится вне майнстрима средств массовой информации.

 

А то, что я сочетаю какие-то вещи, это право не дано мне от рождения, просто я его заработал, потому что в свое время занимался массовой работой с массовым зрителем, абсолютно отдавая себе отчет, что это массовое искусство и мне нужно было выживать, дабы мое слово было когда-нибудь услышано. В то время я и книги писал и пытался как-то развиваться, но увидел, что люди не слышат этого пока ты либо не публичный человек, либо ты имеешь недостаточно финансовой подпитки. Поэтому я сказал: «Мы пойдем другим путем, мы зайдем с разных сторон, для того, чтобы в итоге достичь какой-то своей цели, иметь право говорить и делать то, что хочется, то к чему тебя влечет призвание.»

Реклама – двигатель благосостояния

 

— Вы рекламировали что-то, кроме стирального порошка?

 

— Да, я могу перечислить. В своей первой рекламе я снялся в 1993 году и получил 40 долларов (на то время это были сумасшедшие деньги, в театре Леси Украинки я тогда получал 6 долларов в месяц). Мы рекламировали партию телевизоров Грюндик, которые реальным пацанам отдали за долги, т.е. отдали 10000 телевизоров, вместо денег. Просто привезли и сказали, что нам нужно их продать. Следовательно, нам нужно снять какую-то рекламу, чтобы люди узнали, что эти телевизоры находятся на каком-то складе или магазине, вот это была одна из первых коммерческих реклам на Украине.

 

Потом я рекламировал журналы, водку Немирофф, мониторы, компьютеры, где-то десятка полтора роликов у меня наберется. Вообще, в рекламном бизнесе в качестве актера я один из самых старых на территории Украины. Если сравнивать аспект материальный, то часто спрашивают: «Сколько вы заработали за рекламу стирального порошка?» Могу сказать, что на телеканале «Интер», будучи ведущим и сценаристом программы «Бадьорого ранку» и «Музыкальный киоск», гонорар, который мне заплатили, покрывал три годичных бюджета, которые я зарабатывал на телеканале.

 

— Больше, чем во всех своих проектах?

 

— Больше. Три года этой суммы с пятью нулями в принципе было достаточно. Самое главное, что это эксклюзивный контракт. У меня есть четкие обязательства, на протяжении некоторого времени вообще не рекламировать никакую продукцию, а через какой-то временной период я имею право рекламировать продукты, которые не попадают в сегмент стиральных порошков и чистящих средств, и уже по прошествии какого-то периода я имею полное свободное право рекламировать все что угодно.

 

— А предложения уже поступали?

 

— Да, были. Но, уже так высоко задана планка, что люди боятся той суммы, которую я заявляю за рекламу.

 

— Какие именно предложения, если не секрет?

 

— По бытовой технике, продуктам. Сейчас мы рассматриваем предложение по рекламе продуктов питания с одной торговой маркой.

 

— А что бы вы не хотели рекламировать? Допустим снова водка, и ваше лицо изображено на бутылке?

 

— Нет, я бы отказался. Считаю, что это огненная вода, которая губит наше племя. Себе я позволяю очень редко употребить в компании друзей.

 

— Ну, ковбой ассоциируется с…

 

— Я новый украинский ковбой, не ассоциирую себя уже с классикой, традиционными историями. Тут скорее ковбои идут как продолжение этого анархического мироустройства, который мне близок по идеологии. Бенжамин Франклин, в чьи годы началось процветание Америки, исповедовал анархические устои, он говорил: « вот твоя земля, вот твой дом, вот твоя жена, вот твое ружье и защищай все это, а главное, чувствуй ответственность за все, что ты делаешь».

 

Тебе никто не поможет, ни государство, ни дядя, ни Коля, ни Петя, только от твоего труда, твоего желания зависит твое благосостояние и твое будущее. Людей отучили от ответственности. Кто-то должен прийти, научить, повести за собой, дать, накормить. Люди превращаются в баранов. Они не понимают, что за их жизнь никто не ответит, и никто за них счастье не построит. Поэтому анархия — для меня достаточно позитивная и перспективная идеология. Я просто опытным путем вычислил ее.

Изучение жлобства

 

— В Украинском доме проходил Арт-фестиваль Fine Art Ukraine, выставка изобразительного искусства. Там был представлен и проект галереи Антина Мухарского «Жлоб-Арт: Биомасса», где ироничные изображения обитателей спальных районов соседствуют с портретами «Из грязи – в князи», и если приглядеться, то можно узнать в них некоторых персонажей нашего шоу-бизнеса. Кто подсказал эту идею?

 

— Идея родилась в процессе общения. Я долго над этим думал, так или иначе шел к этому, потому что сам произношу достаточно часто слово «жлоб», «жлобство», «жлобизм»

 

— А какие еще слова произносите в их адрес?

 

— Естественно, еще нецензурная брань бывает по отношению к тем или иным проявлениям «жлобства», но вопрос в том, что мы живем в таком пространстве, где это разлито везде, с экранов телевизоров в том числе. Ты выходишь на улицу, ты видишь эти ужасные проявления экологического жлобства. В спальных районах, в ЖЭКах. Общение с представителями власти на дорогах: хамство, жлобство, агрессия. Самое главное, что всюду безответственность, сейчас хапанул, украл и удрал, не думая о том, что у тебя впереди, не помня того, что у тебя позади. Это такая биомасса, которая пришла и диктует свои законы на рынке массового продукта, в первую очередь конечно рекламного, потом телевизионного, или кинопродукта. Хочется жить в мире духовной и природной экологии. И этот проект, ставит перед собой задачу экологии отношений. Мы хотим посредством изучения жлобства как явления, найти антигероя, его портрет.

 

— Скажите, а в политике есть проявления жлобства?

 

— Очень много, просто не хочу приводить какие бы то ни было аналогии и тыкать в кого-то пальцем. Нужно, чтобы люди в глобальном смысле задумались. Конечно же, я сам тоже носитель каких-то жлобских историй и сам вижу в себе их проявления. В каждом человеке могут быть критические десять процентов, но если зашкаливает за двадцать пять, то это уже агрессия жлобства, хамства. Нам еще предстоит вычислить какое количество этого здорового хамства, должно быть в человеке, для того, чтобы он выжил. Есть такая порода людей, как потомственные природные интеллигенты и жалко, что у них этот порог настолько низок. Они не могут достучаться, правда это и не их миссия, их должны окучивать, оберегать они как тот гумус, на котором, извините, растет растение. Для того чтобы просто выжить реально, в физическом мире какая-то определенная доля агрессии и здорового хамства должна быть. А еще авантюризм, умение отстаивать свою позицию.

 

Жлобство — это ложь, муть. Политикам все время надо мутить, у них своя какая-то жизненная позиция. Они ее могут пересматривать помногу раз, наворачивают вокруг себя эту муть и сами в ней живут. А она расползается с их «Печерських пагробів» по всей стране и мы все живем в какой-то мути и лжи. Я не хочу говорить: «люди, не надо». Начинаю с себя, буду возделывать свой сад, делать то, что мне хочется делать, и не буду кричать. Просто возьму и начну исследовать эту проблему. Я не собираюсь устраивать партию антижлобского движения.

 

— То есть, это выставка, но не протест?

 

— Нет, это попытка научного исследования и классификаций. Я не хочу против этого протестовать, вступать в диспуты, мне это не интересно. Пусть этим занимаются политики. У меня недавно, в начале мая, мой хороший друг, из интеллигентной семьи, поспорил со своим дедушкой на политические темы, и в пылу схватился за лопату, а дедушка взял и стрельнул в него из ружья, и человека нет, понимаете, все произошло на политической почве. У нас сейчас политики подстрекают, чтобы брат на брата, глотку друг другу выгрызли. Я вообще не хочу никому ничего доказывать, навязывать, переубеждать, я блокирую эту функцию диспута.

 

— Вы храните у себя эти работы, это ваша личная коллекция?

 

— Некоторые работы личная коллекция, а некоторые являются нашей коллективной собственностью. Это наша концепция — она совместная. Мы обдумываем сюжет каждой работы, как это будет, как она должна в итоге выглядеть, это плод совместной интеллектуальной деятельности. Для меня не стоит задача продать, это не коммерческое искусство. Мне бы очень хотелось, чтобы это движение – жлобство, жлобизм, этот проект, дошел до своей конкретной финальной цели. А уже следующим шагом, я бы хотел сделать музей, где бы все это было наглядно представлено, куда бы люди приходили и понимали, что отслеживают их модель поведения, ведь пришло время новой моральной и социальной библии. Вот есть 10 заповедей Христовых и Моисея. Но есть и негласные заповеди: не выбрось окурок на улице, не брось мусор мимо урны, не едь в транспорте без верхней одежды, не лги (самая главная заповедь, которая больше всего касается политиков). Помни о том, что есть Бог, есть Родина, есть семья, и это главное ради чего стоит и нужно жить.

 

 

Мода на охоту

 

— Вы увлекаетесь охотой?

 

— Да, но это не профессионально. В своей жизни я не убил ни одного животного крупнее птички, мне их очень жалко.

 

— А птичку не жалко?

 

— Птичку жалко, но я не усердствую в этом. Для меня сам трофей не важен, но очень важен момент выезда, общения с друзьями, костер, ночлег, утренние зорьки и т.д. пройти 15 км, где-то этого зайца увидеть. А если он от нас убегает, то и хорошо.

 

— Как вы считаете, почему в политике так модна охота?

 

— Мы живем в варварской стране, именно политики и депутаты, люди причастные к разным органам власти, живут в среде, где культивируется подавление. Желание прищучить, ужать, вырвать. Одна моя знакомая художница просто всплеснула руками: «Боже, я рисую картины, и все они хотят сцены, где собаки рвут кабана, где убитый лось, волк, сцены насилия, только агрессия и желание подавлять».

 

— Это тоже жлобство?

 

— Безусловно, это черная магия, которая описана в книжках Карлоса Кастанеда. Если ты находишься в этой системе, заглядываешь подобострастно наверх, пинаешь ногой ниже стоящего, то находишься в ужасной иерархии, которая делает из тебя животное. Ты превращаешься в животное и живешь по животным законам. Честь, благородство, а главное человеколюбие, у них такого нет, для них человек – это объект агрессии, через которую они могут проявить свою властность.

Творчество – зеркало души

 

— Давайте поговорим о вашем творчестве, как актера и музыканта. Вы начинали как театральный актер?

 

— Да, я 12 лет проработал в театре Леси Украинки. По амплуа, мне больше близка трагикомедия. Я очень люблю жанр черного юмора, ироничность, сарказм. Я вообще не люблю чистоту жанров в классическом ее понимании, мне нравится смешение.

 

— Как возникла идея создать такой музыкальный проект как «Кони Айленд»?

 

— Я давно хотел сделать кантри группу. Изначально планировал ее сделать как чистое кантри — украинизированное. Идея пришла из детских вестернов, когда я слышал кантри музыку, она у меня всегда ассоциировалась с лошадьми, дорогой, какими-то погонями, приключениями. Сама мелодика мне нравилась, я находил очень много похожего в украинских песнях. Украинские песни похожи на ирландские мелосы, а ирландские мелосы являются основой кантри музыки и эта дуга, она замыкается, начиная от Украины и заканчиваясь где-то в Кентукки. Я решил тоже исследовать это направление, как сочетаются украинские тексты с кантри музыкой. Второй альбом, я надеюсь, это подтвердит.

 

— Как он будет называться?

 

— Он будет называться «Сільській гламур» (Village glam)

 

— Это ироничная музыка?

 

— Конечно же.

 

— А есть любимые песни в этом альбоме?

 

— У меня каждая песня любимая. Есть песни, которые однозначно, станут хитами. Две, по крайней мере, точно. На них мы сделаем ставку в популяризации этой музыки. А есть песни, которые так не оцениваются в широкой публике, но мне лично очень дороги. Есть такая песня про плотву — «На Днепре идет плотва», жена и музыканты говорят, что это проходная песня. Она просто про рыбалку, как встаешь, идешь на рыбалку, наживляешь червяка, забрасываешь спиннинг, клюёт, подсекаешь, вытаскиваешь, получается такая радостная песня непосредственно о процессе рыбалки, которая понятна только рыбакам. Вдруг вот чудо, человек, который может быть тоже любит рыбалку, скажет, что самая главная песня это про рыбалку, и все хорошо. Эти песни найдут своего какого-то слушателя и это очень важно. Каждая песня индивидуальна. Она придумана под определенный психотип, под конкретные вибрации, которые человек ощущает очень точно. Особенно если он устроенный по такому же принципу, как и я.

 

— А какие песни на ваш взгляд будут хитами, Вы говорили две песни?

 

— Я так думаю «Най, най, най», и одна очень красивая балладная медленная песня называется «My song» («Моя пісня»)

 

— Планируете ремиксы?

 

— Я вообще не хочу этого делать, мне эта практика, которую навязывают FM станции, надоела. Не хочу идти на поводу у других людей. Если мне будут предлагать сделать ремикс, то я откажусь.

 

— Какие отличия, на Ваш взгляд, у кантри музыки и рок музыки?

 

— Рок это прогрессивное социальное явление, несет в себе момент провокации, отстаивания каких-то интересов, а кантри это позитивная музыка, которую люди слушают и танцуют с пивом, более лиричная, ироничная. Хотя у нас есть и кантри-рок песни, более социально активные.

Из жизни

 

— Какой образ жизни ведет Антин Мухарский? Здоровый или нет?

 

— Нет, не здоровый

 

— Вы курите?

 

— Если я очень устану, то могу закурить сигарету, другую, но я сигареты не покупаю, так что не могу сказать, что я курю.

 

— Какие алкогольные напитки Вы предпочитаете?

 

— Крепкие. Когда пост я не употребляю вообще. У меня бывают периоды, когда я вдруг чувствую, что перебарщиваю с алкоголем, я говорю себе стоп и ставлю организм на прочистку.

 

— Этому влияют стрессовые ситуации?

 

— В основном, стрессовые. Иногда вечером после тяжелого очень напряженного дня, с массой каких-то дел, поездок, прийти домой и выпить 100 граммов водки, очень положительно для организма. Сразу уходит какая-то напряженность в мышцах, перестает труситься нога, рука, телефон выбросил, водки выпил, легче стало.

 

— А как отдыхаете этим летом?

 

— Наш отец давно планирует вывезти всю семью в Европу на большом автобусе. Я тоже очень хочу в этом поучаствовать. Но, все время из-за каких-то дел переносится, откладывается. А так, у нас малыш, его надо на море вывезти. Мама организовывает ему с няней поездку на море, а я буду подскакивать туда ненадолго.

 

— У вас есть ранчо в деревне?

 

— Да, неподалеку под Васильковом. Там большой кусок земли и большой дом совместно с родителями построили, на месте старой хаты. Абсолютно экологически чистое, энергетически благоприятное место. Рядом озеро, лес, коровы пасутся, ландыши, земляника, малина, дикое место.

 

— Еще не обжитое?

 

— Уже обжитое. Малина, земляника в лесу, а возле дома цветочки, груши, яблочки, старый сад. Причем такой рельефный участок, с оврагом, со старыми ёлками, с березами, все дикое. Я в этом отношении не люблю культуру, классицизм мне не близок, с деревьями посаженными, с дорожками, я это не люблю. Мне ближе заросли.

 

— А в Киеве, где вы живете?

 

— На Осокорках, у нас дом

 

— А квартир нет?

 

— Есть, но они сдаются.

 

 

Оставьте комментарий

���������

on-line курс
пишущей
журналистики